Linkuri accesibilitate

«Соучастие в преступлении»: соцсети — об интервью Собчак с маньяком


Ксения Собчак

Большой скандал в мире медиа – Ксения Собчак взяла большое и в чём-то даже доброжелательное интервью у недавно вышедшего на свободу "скопинского маньяка" Виктора Мохова.

Алёна Попова:

Как интересно у нас устроена система. Маньяк несколько лет держит в подвале и насилует школьниц, а потом выходит на свободу и становиться настоящей звездой. Вместо пожизненного срока, ему платят деньги, берут интервью, приходят в гости на чай известные люди. Не удивлюсь, если ему теперь предложат написать книгу, открыть музей и фонд, позовут в политику.

Анна Левченко:

Это запредельная дичь. Тот момент, когда человек ради денег готов на всё. Скопинский маньяк счастлив такому вниманию и смакует мерзкие подробности многолетнего сексуального рабства детей. Когда я вижу, что творят такие люди, которых ни останавливают никакие рамки морали здравого смысла, мне хочется орать, что вместе с охочими до криминала зрителями сейчас к экранам прильнут уже появившиеся фанаты скопинского маньяка и будут детально смаковать это видео.

Наталия Геворкян:

Не надо наливать даже отсидевшему и вышедшему на свободу маньяку вина, не надо, чтобы он пил за здоровье интервьюера, и уж точно не надо этого показывать. Так что просмотр закончила практически на первом кадре.

Зинаида Пронченко:

Посмотрела Собчак про Скопинского маньяка. Теперь я знаю, что надела бы Ханна Арендт, если бы ее позвали на ютюб анализировать банальность зла – голубые ботиночки с синенькой каемочкой, ибо они хорошо сочетаются с обоями.
В отечественной журналистике есть такая дилемма. Должен ли Юрий Дудь взять интервью у Рамзана Кадырова?
Да/Нет/ Разум, как вайфай отключили.
Ксения Собчак тоже живет без вайфая и предлагает свое прочтение жанра "беседа со сложным человеком (которого стремится закэнселить Запад)". Для этого она даже пригласила "НЕЗАВИСИМОГО эксперта при ФСБ и СК". Оказывается, хоть что-то в России от этих двух институций не зависит. Эксперт говорит, расположившись у синенькой занавески и глядя в синенький лэптоп: маньяки бывают разные, некоторые сумасшедшие, а некоторые так.
Ксения Собчак тоже не сидит сложа руки. У нее скорбное лицо. У нее укладка. У нее вопросы из серии: скажите, а тот факт, что одна из пленниц дважды родила в заточении и обоих детей маньяк у нее отобрал – как-то повлиял на потерпевшую?
Еще у Ксении есть реклама. Ее могло бы именно в этом выпуске не быть (как и самого выпуска), но она есть. Рекламируют тесты ПЦР. Быстро, удобно и никакого заточения (карантинного).
Предвидя количество дислайков, Ксения опубликовала дисклэймер, в котором сравнивает свою работу с фильмами Дэвида Финчера и Ларса фон Триера. Как говорится – искусство или смерть.
"А как по мне так плох тот журналист, кто не воспользуется подвергнувшимся шансом взять интервью у Гитлера" (орфография сохранена).
Подвергнуться и взять, найти и не сдаваться. Благодаря журналистике без границ мы узнаем, что Гитлер (Мохов), кажется, тоже против Путина. Это очень приятно. Сложный человек сложен во всем. А простой прост. Так что ставлю Ксению Анатольевну в режим mute. Пока она не мутирует обратно.

Елизавета Пономарёва:

Так что, Собчак сделала то, что федеральные каналы побрезговали?

Роман Голованов:

По сути Собчак и некоторые телеканалы легализовали профессию "маньяк". Насилуешь, убиваешь и получаешь миллионы за интервью. Может, он ещё книжку напишет? Мохова необходимо прямо сейчас отправить обратно в колонию. Он не должен находиться на свободе.

И мы еще хватались за голову, как убийца Брейвик живёт в камере с телевизором и игровой приставкой. А как в России маньяк может зарабатывать легально на своих воспоминаниях о зверствах и расправах? Мы ничего не перепутали?

Владимир Соловьёв:

А что, у кого-то были сомнения? Ещё гражданочка и поучает всех о том, какой должна быть журналистика. А вопрос простой. Собчак платила этой мрази за интервью? Если да, то это уже не просто "исследование зла" гражданочкой , а монетизация преступления маньяком. То есть Мохов продаёт своё преступление, боль жертв, а Собчак с радостью покупает.

Екатерина Винокурова:

Еще раз убедилась в своей уверенности, что Ксения Анатольевна, вероятно, женщина куда как поумнее и побогаче меня, но у нее есть одна проблема. У нее эмпатия уровня табуретки. И это видно даже не по вопросам маньяку. А по вопросам его жертве, Екатерине Мартыновой. И нет, скорбное выражение лица не спасает, когда "исследователь зла" задает вопросы о том, "выделял ли тебя маньяк", "был ли он в тебя влюблен, как ты думаешь", "как именно он выбирал, которую он будет сегодня насиловать" и так далее. Никакого интереса, кроме желтизны, эти вопросы для "исследования зла" не представляют. Что касается вообще вопросов и ведения интервью с жертвой преступления(тем более, такого), то четких гайдов нет, но вот эти вопросы очевидно, нарушают мыслимые и немыслимые этические нормы общения с жертвой. "Как поплавали?"(тм).

Елена Кондратьева:

У Собчак эмпатия мороженой свеклы. Обсуждая, что делал Мохов с похищенной 14-летней девочкой, Собчак называет это "заниматься сексом". Сама жертва всегда говорит "изнасилование".

Ирина Знаменская:

Ксения Собчак сняла видеоинструкцию-руководство для маньяков и педофилов. Если думаешь, что дно пробито, скорее всего ты ошибаешься.
Оставила жалобу на Ютубе – "пропаганда терроризма".

Лена Альшанская:

Я попробовала посмотреть. Посмотрела кусочек. Но не смогла. Это невозможно смотреть.
Тут вот по ссылке я прочитала такую цитату ""Катя там жила – она не рожала, а Лена рожала. А сейчас наоборот получилось: Катя родила, а Лена нет. От меня родила и больше не рожает. Надо опять мне заняться ею", – говорит бывший заключенный."
Это прямая угроза жертве.
То, что Мохов нисколько не раскаивается и готов повторить было очевидно и без этого.
Но что двигало съемочной бригадой, которая дала ему эфир и не просто задавала все эти вопросы, но и пустила это в эфир, это ведь их был выбор что дать в эфир, а что нет.
Им не пришло в голову, что Лена может это посмотреть?
Вот с этого момента это не просто безнравственно и совершенно беспощадно и жестоко по отношению к жертвам, это – соучастие.

Марина Ахмедова:

Совершенно ясно, почему именно Собчак берет интервью у такого "рейтингового" персонажа, как маньяк. Она сама – такой персонаж, с которым давно все ясно, и который не вызывает ничего, кроме усталости. Говорить о ней – лень, обсуждать ее моральные качества – надоело. Поэтому, что бы она ни сделала, скандала не будет. А рейтинги будут.

Ольга Шихова:

Ну, не то что бы я не ожидала. Но в этом свете "консервативный манифест" её мужа совсем дурно пахнет. Новая этика им не ок. Гендерно-нейтральные черти им не нравятся. А вот популяризировать маньяка и его преступления им, значит, не жмет.

Артём Дерягин:

Ксения Собчак – живой пример отсутствия института репутации.
Вести скандальный Дом 2? Я в деле!
Побыть спойлером на выборах президента? Заверните!
Взять интервью у , насиловавшего двух девочек и заплатить ему за это? Да легко!
Отвернутся рекламодатели? Конечно, нет!

Самсон Шоладеми:

Хочется пожить в такой России будущего, где такие как Ксения Собчак никому не нужны и не интересны. Даже за деньги. За очень большие деньги.
И только какие-нибудь отпетые маньяки, самые последние гнуснейшие люди на земле, за гранью добра и зла, готовы взять у Собчак интервью про ее жизнь. Но не бесплатно. За деньги. За очень большие деньги.
Другие люди, нормальные, брезгуют брать у Собчак интервью. Даже за деньги. Потому что, во-первых, не хотят портить свою репутацию и карму. А во вторых, Собчак им действительно не интересна. Даже, за большие деньги.

Вот ответ самой Ксении:

Завистникам и врагам ведь лишь бы найти повод покритиковать меня, неважно за что. Ведь когда замечательная журналистка Саша Сулим сделала интервью с ангарским маньяком для "Редакции" (кстати,очень вам советую,это замечательная работа,поставлю ссылку в выпуск) никто не критиковал эту работу и не писал: как же можно говорить с убийцей? Но что позволено Сулим, не позволено Собчак. Люблю двойные стандарты моих критиков)))
Не трудитесь морализаторствовать и изображать обеспокоенную добродетель. Это наш осознанный выбор – мой и моей команды. И это наше право как журналистов – исследовать границы добра и зла. Нельзя понять природу зла, если не заходить на его территорию. Разговоры о том, что фильм Ксении Собчак про маньяка может кого-то спровоцировать или вдохновить на преступления, -мне, конечно, льстят, но вы меня переоцениваете. Куда более вдохновляющим примером являются художественные фильмы – давайте и их запретим! Ведь Антони Хопкинс куда харизматичнее, чем скопинский маньяк, давайте вырежем все сцены насилия, как сейчас принято у сторонников новой этики, из фильма Дэвида Финчера Семь, подвергнем остракизму Ларса фон Триера за его последний фильм “Дом, который построил Джек”. Хотя ему, Ларсу, не привыкать быть мишенью морализаторов. Или возьмите Netflix, тот самый Netflix, которым восхищаются все российские журналисты и с разной степенью успешности пытаются воспроизвести их стилистику. Вся документальная линейка платформы выросла из жанра тру-крайм: из сериалов про серийных маньяков.
Все почему-то привыкли думать, что интервью с маньяком или фильм про него – это какая-то форма комплимента. Что если интервью, то обязательно с хорошим и правильным человеком. А как по мне, плох тот журналист, кто не воспользуется подвергнувшимся шансом взять интервью у Гитлера. Все,что я сейчас говорю, не имеет прямого отношения к фильму и темам, которые в нем затрагиваются. И это не сугубо профессиональный журналистский вопрос: должен ли автор предоставлять слово преступнику? Это общечеловеческий вопрос. Должен ли врач спасать жизнь закоренелым преступникам? На мой взгляд, не просто должен, а обязан. Как и журналист – обязан препарировать и исследовать зло, хотя бы ненадолго спускаться в подземелье, в самый ад, где 3 года и 7 месяцев провели заложницы скопинского маньяка.

Алексей Нарышкин:

Собчак сняла про скопинского маньяка Мохова грамотный фильм. Все рассказано деликатно. Нашла интонацию. Поговорила со следователем, самим маньяком, жертвой и экспертом-психологом. Ни в одном месте не возникло отторжения и вопросов: ну зачем ты, дура, лезешь в это?
Ее фильм – лучший ответ на вопрос о целесообразности подобных интервью. Именно так и надо об этом рассказывать. Это образцовое документально кино. Браво, Ксения и команда.

Мария Баронова:

Т.е. когда я смотрела в 11 лет в "Криминальной России", как маньяки расчленяли детей (всё с кадрами оперативной съемки и без каких-либо квадратиков) и увидела однажды даже [......] то, что сначала сейчас написала, а потом стерла, потому что это даже в описании выглядит чудовищно и травматично настолько, что стало подташнивать, то это конечно ужасно, но не настолько ужасно, как факт существования Ксении Анатольевны Собчак.

Понято. Принято.

П.С. Интересно, а сколько детей, племянников, сватов и братов продюсеров, озвучивателей, операторов и прочих создателей и выгодоприобретателей "Криминальной России" и других подобных программ 90х и нулевых, которые получили прямую выгоду от того, чем занимались их близкие, сейчас надели белое пальто?

Денис Яцутко:

Неохота смотреть интервью Собчак с маньяком-насильником, потому что мне вообще неинтересны маньяки и насильники. И в целом неприятны, и как сюжетообразующий концепт надоели давно ещё в игровом кино. Открываешь описания фильма за фильмом – в каждом третьем или мистика какая-нибудь, или маньяки. Или мистические маньяки.
Но я искренне не понимаю, почему на Собчак и этот фильм все накинулись. Как не понимал, кстати, некоторое время назад, почему Гоблин и его товарищи так активно порицали какого-то историка, который написал работу про власовцев. Но не по пунктам, как они это обычно делают, а вроде за сам факт. Даже, кажется, говорили, что его за это чуть ли не наказать надо.
Ну довелось журналистке взять интервью у урода – ну и ок. Интервью же у всех имеет смысл брать. Это же один из способов познания действительности вроде как.
Как и историкам имеет смысл исследовать всё, что было в прошлом.
Если кому-то интересна личность урода, разве эти люди не имеют права удовлетворить любопытство? Мне вот неинтересна, но я не готов решать за других. Хотят – пусть снимают и слушают, почему нет?
Есть же, например, игровой фильм "Макс" – попытка художественного осмысления выбора Гитлером политической карьеры вместо художественной. Собрал неплохую критику в своё время.
Почему не может быть интервью с маньяком? Разве монстров не надо понимать? Или дело не в факте интервью, а в чём-то внутри него?

Михаил Шахназаров:

Собчак сняла фильм про скопинского маньяка и тут же пустилась в оправдания. Дескать, раз вы на мою ленту набросились с призывами запретить, значит давайте и картину "Семь" Дэвида Финчера тогда запретим. Ну во-первых, глупо запрещать киноклассику, сообразно логике Ксении Анатольевны. Так можно и все боевики, и гангстерские саги на полки убрать. Во-вторых, между документальным кино и кино художественным, такая же большая разница как между Финчером и Ксенией Собчак. И в третьих. Откровения ублюдка, место которого на виселице, могут быть интересны только всеядному зрителю, передающему с экрана мегатоннами. А вот нормальной человек такое "кино" смотреть не станет. Даже из любопытства.

Андрей Медведев:

Я не считаю, что интервью с маньяком как-то противоречат журналистской этике, но то, как это сделала Собчак в этом видео не имеет ничего общего с журналистикой. Это абсолютно непрофессионально, безнравственно и просто ничего кроме физиологического отвращения по отношению к авторке "репортажа" не испытываешь. В дальнейшем всевозможные заигрывания с актуальными правовыми повестками этой дамы уже определенно не будут восприниматься как какой-то искренний порыв (я знаю людей, которые так считают).
Всего один час абсолютно тошнотворного непрофессионализма. Это полезное зрелище.

Алексей Алешковский:

Этика журналиста не в том, чтобы не брать интервью у маньяка или Гитлера. А в том, чтобы понимать: ради чего ты это делаешь и что хочешь сказать – даже соблюдая журналистскую беспристрастность. Погреться на хайпе и рекламе получилось, тут вопросов нет. Это даже не претензия. Смешно – выдавать себя за профессионала.

Юлия Витязева:

На самом деле, хороший журналист не упустил бы шанса взять интервью и у идущих в газовые камеры узников концлагерей. Ведь это всего лишь работа.
Вот только даже очень хорошему журналисту иногда приходится смотреть на своё отражение в зеркале. В котором он однажды может увидеть не человека, а беспринципную и бездушную машину, вся суть существования которой сводится к одному – желанию хайпануть. На всем. И в первую очередь на том, что выходит за рамки общепринятой морали.

Дмитрий Соколов-Митрич:

В нулевые-десятые в медиа пришли много хайпожоров из шоу-бизнеса. Вроде тоже люди с узнаваемыми лицами, умеющие держать в руках микрофон и задавать вопросы. Но все-таки не понимающие некоторых вещей, которым учат если не на журфаке, то в любой редакции. Например, что ни в коем случае нельзя давать слово маньякам, педофилам, террористам. И не только в момент совершения ими теракта. Нельзя вообще. Потому что даже в отношении маньяков, педофилов, террористов действует "эффект очеловечивания". Когда перед тобой не человек-поступок без лишних сантиментов, а человек со всеми своими подробностями и аргументами, это волей-неволей вызывает душевный отклик у значительной части аудитории. Подспудно, непроизвольно, но все-таки производит – так устроена психика человека. И тем самым происходит частичное размывание жесткой моральной установки: так поступать нельзя.
Нельзя захватывать заложников.
Нельзя держать в подвале двух девушек и три года их насиловать.
И нельзя называться журналистом, если ты даешь слово нераскаянному преступнику, совершившему чудовищное преступление и теперь откровенно бравирующему своим поступком.

Иван Крестьянинов:

В России нужен свой аналог американского Son of Sam Law, Закона Сына Сэма.
Его суть заключается в том, что государство получает законное право применять различные меры для недопущения получения преступником прибыли от огласки своих преступных похождений.
Общественность будоражит одна за другой публикация о том, что скопинский маньяк Виктор Мохов после 17 лет тюрьмы ходит по ток-шоу и за деньги раздает интервью. Кто-то пишет, что федеральные каналы откатили ему за участие в программах до 3 млн. рублей. Госпожа Собчак сама приехала к нему и с барского плеча повелела выдать 50 тысяч рублей и мебель.
А вот если бы был у нас закон Сына Сэма, то все это ушло бы государству и жертвам мерзавца.
Закон Сына Сэма не предполагает возмещения прямого вреда, нанесенного преступником. Он направлен на то, чтобы нарушители закона не могли пользоваться плодами того, что их преступления становятся известными. Son of Sam Law – это общее название целого ряда нормативных актов, которые позволяют штатам изымать денежные средства, которые выплачиваются за:
изданные книги;
интервью журналистам самых разных изданий;
права на экранизацию истории, и так далее.
Рассматриваемый набор законов получил свое название от вполне конкретного человека – серийного убийцы Дэвида Берковица, который пользовался псевдонимом "Сын Сэма". Он убил 6 человек, 7-х тяжело ранил. Он до сих пор сидит в тюрьме и никогда оттуда не выйдет.
Скопинский же маньяк Виктор Мохов 4 года насиловал у себя в подвале двух девушек. Сейчас вышел и зарабатывает на своей "славе".
Я считаю, что история со скопинским маньяком должна стать толчком для создания в России закона, подобного закону Сына Сэма в США.

Александр Коляндр:

Я почти наверное – параноик, но единственный смысл интервью с вышедшим на свободу маньяком – подготовка общественного мнения к отмене моратория на смертную казнь, чтоб люди не просто согласились, умоляли...

XS
SM
MD
LG